Главная|Контакты|О сайте

Пиренеи и Руссильон

Остановитесь и вслушайтесь в чистые звуки capданы: это приветствует вас Каталония. Теплые человеческие голоса, то грубоватые, то звенящие колокольчиками, радостные, как пронизанный солнцем горный поток, увлекают в самое сердце древней Окситании, где буйство красок, обилие плодов в садах, где сладкие налитые грозди винограда сверкают на солнце, где насквозь прогреты зноем скалы, обожженные верхушки которых крошатся от непрерывных ветров. Изящные романские аркатуры, небогатые деревеньки с розовато-золотистыми крышами, мрачные силуэты неприступных крепостей, надменные и воинственные церкви...

Люди здесь скрытны и непостоянны: их лихорадочная страстность сменяется то долгой меланхолией, то бурным весельем. Руссильон и Пиренеи — это Франция контрастов, где сошлись свет и тени, Франция, где чувствуется и влияние арабской культуры, напоминающей о длительности арабского господства, и в то же время очень испанская.

Знакомство с этим краем лучше всего начать с побережья Вермей, оттуда, где Пиренеи выходят к морю. Перпиньян — африканский по краскам город — некогда был столицей морской державы, простиравшейся от Монпелье до Балеарских островов. От той эпохи в нем сохранились великолепные памятники, такие, как дворец королей Мальорки (XII век), Кастийе — замок, охранявший город, и торговая биржа XIV века с неожиданным и забавным названием — Лож-де-Мер (морская каморка). В страстную пятницу здесь проходит процессия кающихся в монашеских рясах с капюшоном, называемая процессией Санч.

Над городом Кольюр возвышаются зеленые и красные холмы, солнце тут похоже на яркий апельсин, густая синева неба и моря кажется фиолетовой. В начале XX века Матисс, Дерен, Дюфи и Хуан Грис были очарованы буйством красок здешней природы.

Старинный мавританский квартал Кольюра — Мора, где живут рыбаки — ловцы анчоусов, очень похож на Касбу, североафриканскую крепость; сегодня это излюбленное место художников.

Не лишено очарования и местечко Баньюль (древний римский курорт Balnea), известное своим сладким вином и красивым заливом.

Над ним идет вверх, через Пиренеи, старинная дорога, связывающая Францию с Испанией. Руссильон находится на уровне 2000 метров. Земля тут бесплодна, солнце палит вовсю. Но и здесь есть цветущие орошаемые сады, к сожалению, часто смываемые горными потоками. Монашеская строгость местных церквей как нельзя лучше выражает суть «солнечного романского стиля», характерного для Каталонии. Город Арль-сюр-Те с аббатством, построенным в 778 году, сохранил свою яркую, вполне испанскую по духу красоту. В городке Эльн находится один из красивейших средневековых (XI век) монастырей Европы. Сере, родина Майоля, стал и колыбелью кубизма; утопающий в виноградниках Прад прославился благодаря виолончелисту Пабло Казальсу. Заслуживают посещения и три великолепных аббатства: Сен-Мишель-де-Кук-са, Сен-Мартендю-Канигу и Серрабон. Редкой красоты район Сердани и долины Од, находящийся высоко в горах, остается заповедной и потому мало освоенной зоной.

В начале средневековья эти горы, где на каждом шагу стояли крепости, защищали от нашествий сарацинов города Фуа и Тулузу, Аверон и Альбижуа. Но самым разрушительным для этой местности нашествием стало организованное церковью нашествие феодальных сеньоров из Иль-де-Франса и Фландрии; оно опустошило очень богатую и очень цивилизованную Окситанию, заставив ее подчиниться Капетингам. Церкви-крепости, построенные инквизицией, свидетельствуют о том, что после целого века побед она была все-таки больше уверена в своем военном превосходстве, нежели в духовной победе над упрямыми окситанцами. Крепость-собор Альби — неприступное красного цвета здание, воплощающее угрозу и в то же время само словно замершее от страха,— построена во славу гневного, недоброго бога. Высокий крутой западный фасад собора, толстые, словно крепостные стены, колокольня высотой семьдесят восемь метров, напоминающая донжон. Изнутри собор освещается через узкие окна-бойницы. Епископство с донжонами, куртинами и бойницами также напоминает готовую к обороне крепость. Суровые стены собора разительно контрастируют с раззолоченной роскошью интерьера (эта роскошь и отвратила от католичества аскетичных катаров. Свод собора покрыт великолепной росписью; в скульптуре, украшающей собор, соединились бургундское влияние и экспрессивный стиль готики. По всему чувствуется, что здесь в те времена бог был для верующих воплощением угрозы, несущим «не мир, но меч».

В конце XV века Луи д'Амбуаз, пожелавший сделать эту крепость «больше похожей на церковь», велел выстроить колокольню в готическом стиле, балдахин и пышно разукрашенный портал из белого камня в стиле пламенеющей готики, Жан Жорес сравнивал его с кружевным бантом на эфесе шпаги.

Как ни парадоксально, но после посещения собора Альби военная архитектура кажется скорее жизнерадостной, чем устрашающей. Таков возвышающийся среди виноградников замок Сальс — крепость из камня и кирпича, внушающая скорее мысли о мире, чем о войне. Она была построена в 1497 году королем Санчо Кастильским, чтобы защитить Руссильон от французов. Как и все крепости, считавшиеся «неприступными», она в конце концов пала: в 1642 году была захвачена французами; правда, завоевателям пришлось сровнять с землей донжон Сальса. Впоследствии Вобан реставрировал форт.

Каркасон — старинный укрепленный город времен средневековья с двойными крепостными стенами, подъемными мостами, рвами и бойницами. Это самый большой город подобного типа в Европе. Благодаря реставрационным работам, бережно проведенным Виоле-ле-Дюком в конце прошлого века, город, несмотря на свой полутысячелетний возраст, кажется построенным совсем недавно. Он и сегодня не утратил своего очарования и вполне мог бы послужить декорацией для фильмов о средневековье.

Узкие, карабкающиеся в гору улочки со старинными домами, городской центр Сите — поистине прекрасны. Ремесленники, как в средние века, держат там лавочки. Церковь Сен-Назер сохранилась почти в первозданном виде, в ней все те же великолепные витражи, готический хор, колонны с великолепными статуями. Посреди площади находится старинный колодец,— рассказывают, будто иногда из него доносятся стоны некоего каркасонского кюре, сброшенного туда за то, что он имел скверную привычку принуждать прихожан платить за мессы, которые не служил. А недавно здесь нашли могилу епископа Радюльфа с его статуей на надгробии. С крепостных стен открывается прекрасный вид на окрестности. Каждый год на площади перед замком устраивается фестиваль драматического искусства.

Как ни интересны военные сооружения, как ни привлекательны деревушки, например, Корд, целиком построенная между 1222 и 1224 годами по приказу графа Тулузского, в которой ничего не изменилось за семь веков,— все же на Пиренейском юге наиболее впечатляет церковная архитектура, в особенности романская.

Примерно в десятом веке, еще до крестового похода на жителей города Альби, между Тулузой и Перпиньяном жили замечательные мастера по камню. Они умели вывести свод, выложить необычайно изящные ажурные галереи во дворах монастырей, вырезать из камня статуи в византийском духе. Это им мы обязаны множеством мелких памятников и несколькими крупными шедеврами. Назовем хотя бы Сент-Андре-де-Соред и Сен-Жени-де-Фонтен — церкви-близнецы, чьи порталы, относящиеся к 1020 году, свидетельствуют о том, что в данном случае речь идет о первых в Руссильоне архитектурных памятниках романского стиля с сильным влиянием мавританской архитектуры Кордовы. Произведениями этих же мастеров являются и церковь Риё-Минервуа со скругленным хором, и странная церковь-«трилистник» XII века в Планесе, вероятно, бывшая когда-то мечетью, и аббатство Фонфруад, сложенное из песчаников самых разных оттенков. Эти же замечательные мастера выстроили, видимо, по приказу Карла Великого Монастир дель Камп, здание в чисто каталонском стиле, внутренний дворик которого отличается спокойной, гармоничной красотой. Они же построили аббатство Муасак; его портал и внутренний двор, относящиеся к XI веку, по праву считаются шедеврами средневекового зодчества.

В Сен-Бертран-де-Комменж, чудесном городке времен средневековья и Возрождения, они воздвигли для паломников, идущих в Сен-Жак-де-Компостель, огромную церковь с семьюдесятью резными скамьями и великолепными галереями из розового камня. И наконец, в Тулузе они возвели базилику Сен-Сернен, освященную в 1096 году папой Урбаном III; это классический образец романской архитектуры юга. Построенная в форме латинского креста, она имеет сто пятнадцать метров в длину и шестьдесят четыре в ширину в поперечном нефе; это самая большая из всех известных романских церквей. Пять ее нефов, поддерживаемых пятьюстами колоннами с капителями, заполняли тысячи паломников, делавших остановку в Тулузе. Полукупола апсид, окружающие основание колокольни, сложены из кирпича и светлого камня. В храме содержится исключительно богатая коллекция святых мощей, а в галерее хора можно увидеть самые старинные образцы скульптуры Лангедока: семь мраморных барельефов, относящихся к XI веку, в которых чувствуется влияние византийских изделий из слоновой кости.

Тулуза, богатая памятниками романской архитектуры, может также похвастаться и готикой, в частности, церковью якобинцев, выстроенной в конце XIII века. Эта цитадель «истинной веры» должна была противостоять ереси катаров. Чувствуется, что среди ее создателей были такие мастера, как Жан Дешан, пришедшие с севера вместе с армией завоевателей. Очень красивы ее двойной неф, кирпичные стены, аркбутаны, примыкающая к стене кафедра. Свод, высотой в двадцать восемь метров, покоится на семи колоннах, одна из них названа «пальмовой» из-за грациозных, легких нервюр, напоминающих раскрытый веер.

Чтобы лучше изучить юг в районе Пиренеев, после Тулузы и Каркасона надо побывать в окрестных деревнях, постоять возле затерянных высоко в горах замков, прозванных кем-то «небесными цитаделями». Как орлиные гнезда, они цепляются за мощные обрывистые пиренейские утесы — Фенуйе и Корбьер. Это замки Пюилоранс и Пейрепертюз, Керибюс и Монсегюр, где в 1244 году погибли последние воины-альбигойцы. В отличие от замка Фуа, восстановленного в конце средневековья, от них остались только руины, но эти руины — свидетели всей долгой истории Окситании. Невозможно точно определить возраст большинства этих сооружений. Некоторые из них были построены на месте бывших галльских укреплений, другие, разрушенные еще в XII веке, должны были много раз перестраиваться. Замки доблестно выполняли свою роль защитников в период нашествия сарацинов. Они же были свидетелями завершения драмы, длившейся целый век: уничтожения культуры Окситании.

«Окситания» — слово современное, выдуманное. В XI—XII веках, желая обозначить одним словом множество вольных городов, таких, как, например, Тулуза, а также княжества, независимые от французской короны, их называли «Прованс». Тогда как Северная Европа   была   погружена   в   мрак невежества (если не считать аббатств), на юге всегда ощущалось сильное влияние культуры Древней Греции и Рима.  Шестьсот лет арабского владычества и постоянные связи с мусульманским миром создали здесь чрезвычайно оригинальный интеллектуальный климат. В этом обособленном регионе после сарацинов возникла развитая цивилизация, культурными центрами которс были Тулуза, Монпелье, Альби, Фуа и Каркасон. Роскошь этих городов пор жала путешественников. Почти каждь феодал был одновременно крупнымеценатом, почти в каждом замке организовывались литературные и поэтические состязания. В изысканных стихах трубадуры воспевали куртуазную любовь. В одной из баллад так пелось о том   времени:   «Век   рыцарей благословенный, что умели врага победить, но не хуже умели любить, любовью святой, неизменной». Расположенный близ Каркасона красивейший замок Пюивер – символ той счастливой старой поры.

 

 

 

Но эти люди, говорившие по-окситански, слишком любили свободу, понимаемую ими несколько своеобразно. Когда в их стране распространилась новая религиозная доктрина, завезенная из Ирана через Болгарию и позднее названная катаризмом, они отнеслись к ней весьма благосклонно. Приверженцы катаризма, называвшиеся «добрыми мужчинами» или «добрыми женщинами» или, еще короче, «бургами», «булгарами», проповедовали, что все материальное есть порождение дьявола. Порвав с католической церковью, разложившейся, с их точки зрения, они отринули ее таинства и авторитет и проповедовали грешникам, желающим найти путь к истинному богу, строгость, бедность, воздержание, милосердие, вегетарианскую пищу. Таковы были эти правила, которым подчинялись «совершенные» — мужчины и женщины, принявшие религию катаров.

В новую веру обратились и некоторые знатные окситанские феодалы, что дало, наконец, королю Франции повод с помощью церкви наложить руку на эту провинцию. Сначала туда послали для переговоров легата Пьера де Кастельно; он был убит. Тогда аббат из Сито объявил крестовый поход против альбигойцев. Земельные угодья и все имущество еретиков должны были отойти в собственность крестоносцев, во главе которых встал Симон де Монфор, сеньор из Иль-де-Франса. За ним ринулись целые полчища французов. Окситанцы же, не слишком разбираясь, кто еретик, а кто католик, сплотились вокруг катаров, ставших символом сопротивления; ужас овладел страной, где началась резня, заполыхали костры инквизиции. Укрепленные наспех старые замки в горах (ведь катары были пацифистами по убеждению) стали последними их бастионами.

Попав в осаду, они оборонялись в течение долгих месяцев, прежде чем скрыться в Испании и Италии или же капитулировать, но не отречься и взойти на костер, как это сделали двести пять альбигойцев из Монсегюра.

Век войны и несколько веков инквизиции кончились тем, что Окситания была полностью усмирена. Ее культура погибла, а язык был официально запрещен вплоть до начала нашего века. Об окситанской цивилизации напоминают только стихи трубадуров, давно переставшие считаться лишь слащавыми любовными песнями, да заоблачные «небесные цитадели», чьи мрачные развалины сохранились до нашего времени. Если бы жители Окситании, писала в 1942 году Симона Вейль, оказались победителями, кто знает, может быть, судьба Европы сложилась иначе. Исчезла бы окситанская знать, но царивший в стране дух рыцарства остался бы неприкосновенным, ведь в Окситании даже простой люд был причастен к куртуазной культуре.

Некоторые из «совершенных» окситанцев, в частности, знаменитый Белибаст, нашли свое последнее пристанище на пиренейских высотах. Очень ли изменились эти вершины с XIII века? Солнце и облака медленно проплывают над вершиной Миди д'Осо, повсюду царит покой, города Амели-ле-Бен, Баньер-де-Бигор, Люшон, Костре (куда приезжали лечиться еще римляне), заброшенные в XIX веке, теперь вновь возродились к жизни. Чтобы защитить уникальную флору и фауну, в горах массива Невиль организован обширный заповедник. Выдры, горностаи, дикие ястребы, ягнятники-бородачи, последние пиренейские медведи теперь надежно защищены законом так же, как изары, или пиренейские серны, запрет на отстрел которых вызвал неудовольствие некоторых особенно рьяных охотников.

Существуют ли на земле регионы, самая природа которых вдохновляет, способствует возвышению духа людей? Если да, то пиренейский юг относится к их числу. У подножия северных склонов горной цепи Пиренеев люди живут уже двадцать тысяч лет. Изображения лошадей и бизонов на стенах грота Нио, в четырех километрах от города Тараскон-сюр-Арьеж — загадка, ключ к которой пока еще не найден. В Мас-д'Азиль обнаружены пятиэтажные галереи, оборудованные в пещерах, в них — множество останков людей и животных, а также рисунки, относящиеся к последнему периоду палеолита.